АНДРЕЙ ХОРОШАВИН

Баллада о пирате

Скажи нам приятель, Куда ты идёшь?

Садись, у стола не робея.

Забудь, что за окнами ветер, дождь.

Тебя мы вином отогреем.

 

Вино, как свободного неба глоток.

Усталую душу согреет.

И хлынет наружу как слёз поток.

Словами, что в памяти зреют.

 

Был смел я и весел, и как то весной.

Влюбился в прекрасную Бэкки.

Я крест ей с себя подарил золотой.

В любви ей признался навеки.

 

Но дочкою лорда Ребэкка была.

Горда, неприступна, надменна.

С крестом, мою веру в любовь забрала.

Смеялась в глаза откровенно.

 

Я в Чарльстаун далёкий скорей поспешил.

Покинув свой дом без возврата.

Я с дьяволом спелся, и выбрать решил.

Нелёгкую долю пирата.

 

У старых причалов гремят якоря,

Под флаг обречённых сзывая.

Средь них оказался тогда и я,

За пазухой кортик сжимая.

 

Вот как-то под вечер, корабль чёрный наш,

Столкнулся с торговым фрегатом.

И с мостика грянуло: "На абордаж!"

И дико взревели пираты.

 

От пушечных ядер кипела вода.

Визжала картечь как живая.

И стали багровыми волны тогда.

И чайки кричали стеная.

 

Мы трупы бросали, веселья полны.

Пьяневшим от крови акулам.

Ром лился рекой. Вдруг при свете луны.

На палубе, что-то блеснуло.

 

Туда поспешил я. Но, что, же со мной?!

Слезами наполнились веки.

Зловеще поблескивал крест золотой.

На шее убитой Ребэкки.

 

Сражённая пулей лежала она.

Горда, неприступна, надменна.

В открытых глазах отражалась луна,

Смеясь надо мной откровенно.

 

Я смерти искал в абордажном бою.

Я пил, заливаясь текиллой.

Но так и не умер. А душу мою.

Проклятая Бэкки сгубила.

 

В камине лениво огонь догорал.

Ушёл он, как прежде невесел.

И только рубаху его раздувал.

Солёный неистовый ветер.